Давно хотел написать серию про влияние образцов насилия на экране или в жизни на агрессивное поведение тех, кто на это смотрит и это воспроизводит в собственных поступках, отчего бывают всякие общественные проблемы с агрессией [1]. Первая часть посвящена опытам Альберта Бандуры, связанным с моделированием агрессии по [экранному] образцу у детей дошкольного и младшего школьного возраста.
Я говорил, что «человека» от «животного» отличают только два признака – труд и язык, и оба относятся не к индивиду, а к обществу, которое а) система надиндивидуальная, формирующая персональные качества его членов сообразно их «месту» в «точках пересечения» общественных отношений, и б) радикально отличается от сообществ животных, но не социальностью, которая у животных есть тоже, а теми же самыми производящим хозяйством и языком.
Эксперимент Милграма быстро стал знаменит: он описывался в разных учебных и популярных изданиях, его результаты преподавались тысячам студентов, «эхо от эха» последнего вошло в поп-психологию. И это принесло скорей вред, чем пользу: им стали объяснять все жестокости, которые на слуху – от уничтожения евреев нацистами до пыток иракцев в тюрьме Абу Грейб, хотя то и другое вполне объясняется идеологией, которую привили исполнителям. В обоих случаях им было незачем подчиняться, в то время как опыты Милграма ставились именно для того, чтобы посмотреть, как далеко в подчинении авторитету люди зайдут против своих убеждений, отношения к людям и пр
Этологам в плане популяризации выигрышней всего рассказывать про сигналы-символы (англ.referential signals). Поскольку они – конечный этап эволюции систем коммуникации животных от телодвижений силовой борьбы в сторону их всё большей семантизации и типологической определённости форм демонстраций, складывающихся из этих телодвижений. Они выделяются по набору характеристик, наличие которых отличает их от другой, более примитивной категории средств коммуникации – сигналов-стимулов: